Sevastopol.ws - вне границ, времени, расстояний...  Севастопольцам и гостям города...  Подземный Севастополь  Фотогалереи  Форумы  Страницы истории
     Информация о проекте
     Реклама у нас
     Обратная связь
 сделать стартовой  СЕВАСТОПОЛЬ  ПОДЗЕМНОСТИ  ФОТОГАЛЕРЕИ  ФОРУМ  ИСТОРИЯ
 НАВИГАТОР
  
     Крым в составе Российской империи
    Новейшая история
    Форум
     Галереи
 ПОИСК
 расширенный поиск
 Городские новости
 14 июня, 12:17
По Крымскому мосту прошёл первый железнодорожный состав

21 марта, 09:03
Пятилетие Русской весны в Севастополе

10 августа, 09:18
Нужны ли Севастополю дети?

18 июля, 07:38
Рабочие военного завода в Севастополе требуют отменить пенсионную реформу

15 октября, 06:40
В Крыму построят две ТЭС мощностью 940 МВт



 Вход для пользователей
Логин:

Пароль:




История >> Новейшая история >> ТОПИ ИХ ВСЕХ!!!




ТОПИ ИХ ВСЕХ!!!


Несмотря на то, что эпоха гласности в нашей стране продолжается уже в течение полутора десятков лет, многие события недавней истории и Второй Мировой войны в частности так и не получили всестороннего освящения в отечественной литературе. Одним из них является операция по освобождению Крыма и участие в ней авиации Черноморского флота. До недавнего времени в оценках ее эффективности отечественные и зарубежные историки находились традиционно на разных полюсах, не гнушаясь при этом, для доказательства своей правоты, идти на откровенные подтасовки числа реально уничтоженных боевых кораблей и судов, а также численности эвакуированного личного состава 17-й немецкой армии. В предлагаемой вниманию читателей статье, автор впервые рассматривает события весны 1944 г. на основе двухсторонних данных.

ТОПИ ИХ ВСЕХ!!!

ВВС Черноморского флота в операции по освобождению Крыма

Автор - канд. ист. наук полковник Мирослав Эдуардович Морозов

Ключ к пониманию событий весны 1944 г. во многом лежит в анализе планов сторон по использованию разнородных сил и средств в борьбе за Крымский полуостров, стратегическое положение которого в бассейне Черного моря признавалось обеими сторонами. Однако, как ни странно, осенью 1943 г. оба противника совершенно по разному подходили в своих оценках к вопросу о необходимости обладания этой территорией.

О своем решении удерживать Крым, несмотря на изменившуюся обстановку в Ногайских степях, Гитлер сообщил впервые 25 октября 1943 г. начальнику румынского Генштаба бригадному генералу Штефлеа. Напротив, перед румынским руководителем маршалом Антонеску на первом плане стояли заботы, вызванные осложнившимся положением 6-й армии в Ногайских степях, что могло иметь катастрофические последствия для румынских дивизий, находившихся в Крыму.

28 ноября новые тревожные сообщения с фронта потребовали от Антонеску сделать второе, срочное обращение к Гитлеру в форме письма. В своем ответном послании фюрер заверил своего союзника, что он также озабочен крымским вопросом, который он подробно рассмотрел со всех точек зрения. Анализ показал следующее:

"I. Значение Крыма как важнейшей авиабазы для нанесения удара по румынским нефтяным месторождениям и в качестве опорного пункта для нанесения удара по румынскому и болгарскому побережью.
2. Советские средства вторжения ограничены. Оборону от них можно обеспечить.
3. Снабжение Крыма можно будет продолжать морем.
4. Эвакуация по суше больше невозможна, так как она продлится от трех до четырех недель. За это время могут быть перерезаны перешейки или приняты другие контрмеры. Эвакуация морем возможна всегда".

На основании этого Гитлер решил принять следующее решение:

"I. Крым должен обороняться при любых обстоятельствах и всеми средствами.
2. 6-й армии будут приданы силы, чтобы восстановить положение.
3. 6-я армия в любом случае должна расположиться таким образом, чтобы прикрыть подступы к Крыму.
4. В Крым по суше, воздуху и морю будут направлены новые батальоны.
5. Люфтваффе применят новые соединения
6. Кригсмарине получило приказ отражать попытки, десантирования противника с морского направления.
7. После восстановления положения от 1-й танковой армии будет направлена в Крым мобильная группа.
8. На всякий случай будет подготовлена эвакуация морем.
Если действующие соединения будут выполнять свой долг до конца, задача может быть выполнена". В заключение своего послания фюрер просил маршала "повлиять на свои войска в этом смысле".

Как видно из приведенных цитат, враг решил удерживать полуостров всеми имеющимися силами. Насколько же велико было стремление советского высшего командования овладеть Крымом? К сожалению, точную оценку этому дать достаточно сложно. Безусловно, освобождение полуострова от немецко-фашистских захватчиков было желательно, однако бесспорно также и то, что в свете ожидаемых успехов зимне-весенней кампании 1944 г. стратегическое значение обладанием полуострова отступало на второй план. Крым мало интересовал нас как база для ударов по Румынии, поскольку уже сама эта страна становилась театром военных действий. Совершенно очевидным было и то, что крымская группировка противника не представляет серьезной угрозы южному флангу наступающей Красной Армии.

В тоже время советская сторона не желала упустить шанс нанести тяжелое поражение противнику, который объективно возникал при эвакуации германо-румынских войск. Однако неверная оценка обстановки, сделанная в конце октября - начале ноября 1943 г. привела к затяжным и весьма кровопролитным боям в районе Керчи и на Сиваше. Тот факт, что трем ослабленным немецким пехотным дивизиям удалось удержать фронт, свидетельствовал, что штурм полуострова - дело довольно дорогостоящее, а с учетом роли Крыма на тот момент - вовсе и необязательное.

И все-таки немецкая оккупация не могла продолжаться вечно. Располагая достаточными силами для ведения наступательных операций на нескольких направлениях Ставка ВГК, в конце концов, решила вышвырнуть гитлеровцев из Крыма не дожидаясь их собственного желания.

В реконструируемую оценку обстановки сухопутным командованием "не вписывались" лишь интересы Черноморского флота. Система базирования во все времена являлась одной из составляющих боевого потенциала морских сил, и с этой точки зрения значение Крыма было трудно переоценить. Голос моряков, подчиненных с начала войны сухопутным командирам, "успешно" тонул в море других проблем, но в начале 1944 г. положение стало меняться.

Сроки начала "четвертого сталинского удара" неоднократно переносились. Сначала они увязывались с ликвидацией никопольского плацдарма (февраль 1944 г.), затем были перенесены на март, но после серии сильных снегопадов, сменившихся оттепелью - на завершение боев за Одессу (освобождена 10 апреля). Красивый замысел - заставить немцев одновременно эвакуировать два порта - на практике не принес ничего хорошего. Одесса была оставлена противником в те дни, когда события в Крыму еще не привели Верховное командование Вермахта к мысли о неизбежности отхода. Впрочем, обо всем по порядку.

Сам план сухопутной операции заслуживает весьма высокой оценки. Его реализация обеспечивалась необходимыми силами. Не желая перегружать читателей ее деталями, отметим лишь соотношение сил (таблица №1) и умелую маскировку направления главного удара - через сивашский плацдарм. В то же время венец всей операции - захват Севастополя до того момента, как к крепости успеют отойти немецкие и румынские войска от Керчи и Перекопа - напрямую зависел от своевременности ввода в бой и целеустремленности действий подвижного резерва 4-го Украинского фронта - 19-го танкового корпуса и организации обеспечения его действий.

Таблица 1
Соотношение сил к началу операции по освобождению Крыма
(без учета сил Черноморского флота и Кригсмарине)

 

4-й Украинский фронт и ОПА

17-я немецкая армия

Боевой состав:

 

 

Стрелковые, пехотные и кавалерийские дивизии

30

12*

Танковые бригады и отдельные полки

14

2

Численный состав:

 

 

личного состава (тыс.чел.)

471 202

ок. 235 000

танков

566

ок. 70

орудий и минометов

5982

3600

боевых самолетов

1839**

ок. 150

* из них семь румынских и пять немецких
** из них 1250 в составе 8-й ВА, 504 в составе АДД и 85 в ПВО

История возникновения того, что принято считать планом морской части операции по освобождению Крыма гораздо более запутанна. Если начать все по порядку, то первым стоит упомянуть постановление ГКО от 2.03.1944 г. о наказании виновных по факту гибели лидера и двух эсминцев ЧФ. Полугодовое разбирательство известной трагедии, на выводы которого, вне всякого сомнения, наложились результаты неудачной керченско-эльтигенской операции и многочисленные конфликты моряков с командующим Отдельной Приморской армии (ОПА) генерал-полковником И.Е.Петровым, стоило командующему флотом вице-адмиралу Л.А.Владимирскому его поста. Главком Н.Г.Кузнецов и начальник Главного морского штаба (ГМШ) вице-адмирал Г.А.Степанов получили взыскания. Подтверждая поговорку, что "новое - это хорошо забытое старое" командовать ЧФ назначили вице-адмирала Ф.И. Октябрьского, который до этого почти в течение года "успешно осваивал" амурские берега, командуя тамошней флотилией.

Ставка решила на всякий случай наказать всех - и правых и виноватых. 11 февраля 1944 г. И.Е.Петров был заменен генералом армии А.И.Еременко.

Нехватка энергии никогда не входила в число недостатков Филиппа Ивановича. Вступив в должность 29 марта, он быстро разобрался в обстановке, но его директивные указания основным соединениям флота были даны уже после начала сухопутного наступления. Суть их фактически сводилась к уточнению задач, уже давно решавшихся в ходе повседневной деятельности: разведке, действиям на коммуникациях противника, организации всех видов обеспечения и т.д. Фактически флот продолжал жить прежней жизнью, и многое, что на нем делалось, свидетельствовало, что далеко не все было подчинено цели: накопить силы для удара по противнику в решающий момент.

Судите сами: из состава эскадры на другие флоты (конкретно в Англию, для приема от союзников кораблей) почти в полном составе убыли экипажи крейсера "Молотов", подводных лодок (ПЛ) "Щ-209" и "М-111". Интенсивное использование субмарин в районе западнее Крыма (там они были развернуты по директиве Ставки от 4 ноября 1943 г. в надежде на столь желаемую эвакуацию противника) стоило нам "Л-23" и "Щ-216", в то время как многие другие встали на длительный ремонт. На испытаниях погибла "М-36". В итоге, к началу апреля из 26 списочных ПЛ в строю находились лишь 12, в т.ч. "видавшие виды" "А-5" типа "АГ", "М-54", "М-55" VI серии, "Щ-201", "Щ-202" - V серии (еще одна субмарина - "С-33" - вошла в строй уже в ходе операции).

Чуть лучше обстояло дело в бригадах торпедных катеров. После Керченско-Эльтигенской операции темпы их боевой эксплуатации значительно снизились, что дало возможность к началу марта иметь в строю до 30-40% наличного состава (на начало января этот показатель составил около 25%). В начале марта ядро 2-й Новороссийской бригады было перебазировано в Скадовск, что по замыслу штаба ЧФ должно было поставить под удар вражеские коммуникации, проходившие вдоль западных берегов полуострова.

Новый командующий планировал активные действия и силами кораблей эскадры ЧФ. Так, в директиве для ВВС содержались строки: "прикрывать истребительной авиацией наши корабли... в районах действий в светлое время; наводить корабли эскадры... на конвои противника". Надо отметить, что данные слова не были пустым звуком, 3 апреля в адрес командира Туапсинской ВМБ поступило приказание о подготовке к базированию там крейсеров "Ворошилов", "Красный Кавказ", эсминцев "Сообразительный", "Бодрый", "Незаможник", "Железняков".

Главной же ударной силой ЧФ к весне 1944 г. была, вне всякого сомнения, авиация.

По количеству частей и боевых машин она занимала первое место среди воюющих флотов. На том, что представляли собой ВВС ЧФ к весне 1944 г. хотелось бы остановиться особо.

Существовавшая к началу боев в Крыму группировка морской авиации фактически сложилась в середине ноября - начале декабря 1943 г. До этого времени, условно авиацию можно было разделить на две группировки: ударные ВВС флота, сосредоточенные в районе Анапа-Геленджик для поддержки войск ОНА, и части ВВС, оперативно подчиненные кавказским ВМБ (в первую очередь истребительные и гидроавиация).

С выходом к берегу моря на участке между Перекопом и устьем Днепра появилась возможность организовать базирование в непосредственной близости от основных вражеских коммуникаций, проходивших в северо-западной части Черного моря. Вряд ли находящемуся в подчинении у ОПА командованию ЧФ удалось бы добиться решения данного вопроса, если бы не неожиданная помощь от другого сухопутного начальника. Им был представитель Ставки при 3-м и 4-м Украинских фронтах генерал армии А.М.Василевский, обосновавший создание так называемой Скадовской авиагруппы ВВС ЧФ одним коротким абзацем в своем донесении в Ставку. Группа была создана, но в ее деятельности сразу отметился ряд особенностей, сказавшийся впоследствии на ходе операции.

Оперативные, а главное, тыловые органы ЧФ прекрасно осознавали временность подобного решения. Расчет делался на то, что не сегодня, так завтра Крым освободят, и флот вернется на свои исконные базы. Зачем перебрасывать в Северную Таврию штабы, узлы связи, склады, базы, транспортные подразделения, когда в любой момент может поступить команда "отставить"? Так и существовала эта группа конгломератом из подразделений от различных авиаполков. К основным командным инстанциям, следившим за ее действиям добавились штабы 4-го Украинского фронта и его 8-й воздушной армии (командующий - генерал-лейтенант авиации Т.Т.Хрюкин). В обмен на согласие действовать в интересах сухопутных войск на приморских направлениях Скадовская группа получила снабжение боеприпасами и ГСМ, а с февраля 1944 г. и возможность базироваться на Сокологорнский аэродромный узел.

К началу операции численность самолетов ВВС ЧФ на аэродромах Северной Таврии составляла почти половину от общего числа боевых машин ЧФ, в то же время старые проблемы боевого управления и снабжения решались "на грани фола". Достаточно сказать, что к 8 апреля 1944 г. на аэродромах Скадовска и Сокологорного, где базировались самолеты 1-й МТАД (не менее 40 исправных торпедоносцев) находилось всего 8 и 4 авиаторпеды соответственно.

В связи с этим хотелось бы развеять один из стойких мифов, сформировавшихся еще со времен выхода первого издания книги В.Б.Шаврова "история конструкций самолетов в СССР". Речь идет о Ил-2Т (торпедоносцах). Довольно серьезное (на первый взгляд) подтверждение в достоверность существования этих самолетов внес некий Л.Онищенко, опубликовавший в журнале "АвиО" №5 короткую заметку "Ил-2 - торпедоносец", снабженную чертежами и окрасками. Информация, выданная со слов "врача-овщественника" Вячеслава Яковлевича Дея выглядела настолько правдоподобно, что питерская фирма "Токо" выпустила даже модель в масштабе 1:72. Скажу сразу, что при подготовке статьи по данному вопросу было проведено целое исследование, но никаких следов существования "горбатых", способных "таскать" торпеды в фондах 23-го ШЛИ ВВС ЧФ обнаружено не было. Замечу, что в распоряжении автора есть данные по всем самолетам поступившим на вооружение авиации ВМФ в годы Второй Мировой войны.

Наиболее недоверчивые читатели возможно скажут: "Полно Вам рыть архивы. Это была фронтовая переделка" Конечно, в полевых условиях довольно часто на самолетах меняли бортовое вооружение. Но подвешивать торпеды - это слишком. И тому много причин.

1. Никакой инженер полка не возьмет на себя ответственность подписать разрешение на испытательный полет такой "самостийно" "доведенной" машины.

2. Флотские ВВС, как и корабли флота (эсминцы, подлодки и торпедные катера) к началу 1944 г. испытывали самый натуральный торпедный голод. Этих сложных изделий постоянно не хватало и стоили они очень(!) дорого. Поэтому приехать в полк настоящих торпедоносцев и обменять несколько "рыбок" даже на цистерну спирта было невозможно. Времена были не те, что сейчас. Но это все лирика, так как анализ ряда приведенных в статье Л.Онищенко фактов показывает, что весь опубликованный им материал - дутая сенсация, хотя и имевшая вполне определенный успех. В конце статьи (с.60) автор пишет: "Несмотря на полное господство в воздухе достигнутое нашей авиацией к этому времени, потери полка в Крыму были колоссальны (примерно 100% состава за месяц), только Вячеслав Яковлевич потерял пять машин вместе с экипажами...". Вот тут-то вы ребята окончательно заврались, так как боевые потери 23-го ШАП ВВС ЧФ за время операции по освобождению Крыма составили всего пять машин. Думаю дальше говорить просто не о чем.

Аэродромно-техническое обеспечение на базах Скадовской группы стояло на недостаточно высоком уровне, о чем можно судить на основе статистических данных. Так, в ходе первого периода операции (11-20 апреля) из 26 потерянных самолетов девять (в т.ч. шесть торпедоносцев) приходились на летные происшествия. С учетом этого понятно оставление частей 11-й ШАД в районе Анапы, несмотря на то, что боевой радиус Ил-2 оттуда ограничивался районом Ялты. Прибывшему из резерва на авиабазу Геленджик 13-му гв. ДБАП приходилось летать на перехват конвоев, идущих в Севастополь по 200-270 миль (370-500 км) в один конец! Неудивительно, что до 18 апреля, когда полк перебазировался в Сокологорное, он, за исключением единственного случая, имел на своем счету лишь удары по запасным целям.

Список объективных трудностей, стоявших на пути командующего ВВС ЧФ генерал-лейтенанта В.В.Ермаченкова был дополнен и его собственными просчетами. Первопричиной их стала неверная оценка направлений основных грузопотоков противника. Находившийся в устье Дуная порт Сулина играл важную роль в перевозках в Севастополь вплоть до эвакуации Одессы. Что тут удивительного, ведь этому способствовало его географическое положение и удаленность от линии фронта, скажите Вы? Однако с потерей Одессы указанные преимущества были в значительной степени утрачены. И все же, несмотря на это, штаб ЧФ и штаб ВВС потратили на нейтрализацию этой базы немало сил. Во-первых, 17-18 апреля из Скадовска в Одессу должны были перебазироваться 23-й ШАП, 9 и 11-й Гв. ИАП. Последний, являвшийся одним из двух полков ВВС ЧФ, летавших на истребителях "Аэркобра" (второй - 43-й ИАП был сформирован лишь в январе 1944 г.), что стало значительной потерей для боевого потенциала Скадовской группы.

Вторым плодом ошибки стал "план минной войны ВВС ЧФ" на весну-лето 1944 г. В соответствии с ним близ Сулины было выставлено 90 мин (42 в апреле и 48 в период с 1 по 7 мая), у Констанцы - 10 мин (8-9 мая, 2-13 мая), у Севастополя - 28 мин (последняя постановка - 17 апреля). Количество и сроки постановки мин у Констанцы, заставляют недоумевать особое и логическому объяснению не поддаются. Впрочем, выставленные мины вряд ли представляли угрозу для врага, поскольку не имели приборов срочности, а прибор кратности устанавливался не более чем на четыре импульса. Об эффективности этих заграждений можно судить на основании того факта, что до лета 1944 г. противник потерь на минах ВВС ЧФ не понес.

В качественном отношении боевой состав ВВС ЧФ был весьма неоднороден. Минно-торпедную авиацию составляли 5-й гвардейский и 36-й авиаполки. Обе части пробыли на театре достаточное время и были укомплектованы опытными экипажами, однако гвардейский полк удостоился сомнительной чести остаться последним в МТА воюющих флотов, полностью укомплектованным отечественными самолетами Ил-4. В условиях уже упоминавшейся нехватки торпед вызывает недоумение решение командования ВВС ЧФ использовать в качестве торпедоносцев не скоростные, хорошо вооруженные и весьма живучие "Бостоны" 36-го полка, а безнадежно устаревших ветеранов 5-го гвардейского.

Уже упоминавшийся 13-й гв. ДБАП хоть и был вооружен А-20, но в качестве вполне боеспособной части рассматриваться не мог. Преобразованный из 119-го морского разведполка в конце января 1944 г. (ранее летал на МБР-2) он прибыл на фронт лишь в начале апреля. Торпедных мостов его "Бостоны" не имели. Летчики, значительная часть которых лишь недавно закончила авиационные училища, прошли обучение топмачтовому бомбометанию в составе групп, однако индивидуальная подготовка, в особенности выполнение противозенитного маневра оказались отработаны недостаточно.

Единственный на весь флот 40-й полк пикирующих бомбардировщиков Пе-2 пребывал к моменту описываемых событий также далеко не в лучшей форме. Активная деятельность в составе Скадовской авиагруппы сократила число его боеготовых экипажей до одной эскадрильи. Остальной личный состав до конца первой декады мая проходил подготовку на Кавказе, как и прибывший в период с 15 по 25 апреля с Севера 29-й авиаполк (с 1 апреля обе части совместно с 43 ИАП вошли в состав свежесформированной 13-й авиационной дивизии пикирующих бомбардировщиков).

Несколько лучше обстояли дела в штурмовой авиации. Два из трех ее полков - 8-й гвардейский и 47-й - были закаленными в боях частями (оба входили в состав 11-й штурмовой Новороссийской авиадивизии). Хотя полки постоянно участвовали в боевых действиях, благодаря широкомасштабной подготовке экипажей штурмовиков они оставались укомплектованными на должном уровне. По одной эскадрилье в каждом полку освоили атаки топмачтовым способом. Фактически, штурмовая дивизия оказалась лучшим ударным соединением ВВС флота, даже несмотря на малый боевой радиус и небольшую, с "морской" точки зрения, боевую нагрузку самолетов Ил-2. 23-й ШАП, полгода назад пересевший в кабины "Илов" с архаичных Р-10, был подготовлен хуже, и, как уже отмечалось, принимал участие в операции лишь на раннем этапе.

Дальнюю разведку на театре обеспечивал 30-й РАП (самолеты А-20, "Бостон-3" и "Киттихаук"), однако сил его было крайне недостаточно, в результате чего для выполнения аналогичных заданий командованию приходилось отвлекать боевые экипажи 36-го и 40-го авиаполков.

По-видимому из-за трудностей с горючим, использование истребителей планировалось в сравнительно скромных масштабах. Для них главной и фактически единственной задачей являлось прикрытие ударных самолетов. Так, 40-й БАП взаимодействовал со свежесформированным 43-м ИАП, оснащенным "Аэркобрами", 11-я ШАД с 6-м гв. ИАП, вооруженным смесью Як-9 и Як-1 и, частично, с 25-м ИАП, имевшим безнадежно устаревшие ЛаГГ-3, 5-й гв. МТАП и 36 МТАП - с середины операции - с эскадрильей 11-го гв. ИАП ("Аэркобра") и изредка с 43-м ИАП.

Перебазировавшийся в Сокологорное 18 апреля 13-й гв. ДБАП сопровождался перелетевшей одновременно с ним эскадрильей 7-го ИАП ("Киттихауки" с подвесными баками).

Пару слов об организации боевого управления. К моменту начала операции флагманский командный пункт (ФКП) ЧФ находился в Новороссийске, ФКП ВВС - в Геленджике, выносной пункт управления (ВПУ) ВВС - в д. Карга близ Скадовска. 29 апреля, в разгар операции, ВПУ ВВС был отправлен в Одессу. Это мероприятие еще более усложнило боевое управление частями, расположенными в Северной Таврии и Крыму, поскольку теперь все функции перешли непосредственно к флагманскому командному пункту ВВС ЧФ, находившемуся далеко от места событий.

Штабы бригад кораблей, за исключением 2-й БТКА, находились также в достаточно удаленных районах: 1-й БТКА в Новороссийске, БПЛ в Поти. Единственным отклонением от классической системы обмена приказами и информацией "сверху-вниз" было планировавшееся взаимодействие между разведывательными самолетами, штабом 30-го РАП и ПЛ. По замыслу лодки должны были получать сообщения о конвоях противника непосредственно от разведчиков в подводном положении, используя антенны "ВАН-ПЗ". На практике, данное решение, несмотря на то, что оно вошло во все учебники военно-морского искусства, оказалось мертворожденным. Во-первых, сами антенны надежностью не отличались, а дальность приема не превышала 110 миль, во-вторых, погрешность самолетов в определении координат обнаруженных конвоев была столь высока, что пользоваться их данными для наведения на цель оказалось практически бесполезно. Забегая вперед, отметим: за время операции самолеты-разведчики передали в эфир 425 радиограмм с информацией об обнаруженных судах противника. Из этого числа лодки приняли лишь 125, в результате чего предприняли 33 попытки выйти на перехват. Еще 320 донесений было получено в результате радиообмена между субмаринами (19 попыток перехвата). Подавляющее же большинство радиограмм на лодках приняли от штаба БПЛ, который репетировал данные самолетов, катеров, агентурной и радиоразведки, полученные из штабов Красной Армии - 1287. Однако лишь 424 из них содержали полезную информацию, а остальные относились к "сведениям вчерашнего дня".

Директива Ставки в адрес ЧФ, в которой последнему ставилась задача сорвать эвакуацию: немцев из Крыма поступила лишь 11 апреля, т.е. только на третий день боев. Поскольку документ готовился в ГМШ ВМФ, он не противоречил тем кратким указаниям Н.Г.Кузнецова, на основе которых Ф.И. Октябрьский готовил свои первые приказы. Единственным принципиальным различием был 7-й пункт: "Крупным надводным кораблям тщательно готовиться к морским операциям, которые будут при. изменении обстановки указаны Ставкой". Таким образом, если с ноября 1943 г. за использованием, а точнее не использованием крупных кораблей надзирало сначала командование Северо-Кав-казского фронта, а затем ОПА, то теперь все переместилось в руки самой высшей инстанции. Зачем, непонятно, ведь с учетом количества вопросов, решаемых Ставкой, оперативность в принятии решения на проведение указанной "морской операции" наверняка снижалась? Ответ может быть только один: и Ставка и ГМШ стремились не допустить использования крупных кораблей, догадываясь, что энергичный Ф.И. Октябрьский захочет бросить их в бой, исход которого мог стать неприятной неожиданностью.

Очевидно, задержка с директивой Ставки была вызвана разработкой в ГМШ другого важного документа, а именно: проекта директивы Ставки ВГК "О порядке подчинения военно-морских флотов и флотилий Народному Комиссару Военно-Морского Флота и командующим фронтами и армиями", который был утвержден 1 апреля 1944 г. Одним из результатов данного документа стал вывод ЧФ из подчинения всех сухопутных начальников и запрет использования морских частей в интересах войск. При всей положительности данного решения, в конкретной обстановке, складывавшейся на тот момент для ЧФ, он принес только вред. Потеряв контроль над Скадовской авиагруппой, командование 4-го Украинского фронта поспешило перекрыть ей "бензиновый кран" и подачу боекомплекта.

Какими же силами располагал противник, чтобы осуществить и обеспечить эвакуацию?

Транспортный флот представлял собой пестрое собрание немецких, румынских и венгерских судов, в разное время построенных, захваченных, проведенных через Босфор или спущенных по Дунаю. Судов свыше 1000 т было всего двенадцать (см. таблицу №2; в ходе операции германский торговый флот увеличился за счет проводки через Босфор парохода "Йоханна" 1899 бр.т.), причем наиболее крупное из них - танкер "Фредерик" (7327 бр.т) - заканчивал ремонт боевых повреждений, а теплоходы "Тотила" и "Тея" (по 2773 бр.т.) поспешно вступили в строй уже в ходе операции. Еще шесть судов (В том числе три немецких типа "КТ" - "военный транспорт") относились к подгруппе от 500 до 1000 бр.т. Кроме того, к эвакуационным перевозкам могли привлекаться около 20 мелких дунайских теплоходов и буксиров, а также 10-15 лихтеров и моторных парусников. В последние дни, когда на карту оказались поставленными судьбы остатков 17-й армии, в бой в качестве транспортников "пошли" такие крупные корабли румынского флота, как вспомогательный крейсер "Дакия" (3418 бр.т.), минзаг "Романия" (3157 бр.т,), а также минзаг "Адмирал Мурджеску", относившийся к спецпостройке.

И все-таки этому числу судов было бы крайне трудно оправдать оказанное "доверие" если бы не наличие совершенно особого типа морского транспортного средства - быстроходной десантной баржи (БДБ). Хильгрубер определяет их наличное число на Черном море к тому времени в 64 единицы (входили в состав 1, 3, 5, 7-й десантных флотилий, а также 3-й флотилии артиллерийских барж), однако более детальное исследование, проведенное по справочнику Э. Грёнера, дает число 95, включая шесть артиллерийских барж и три, переданные в состав румынского флота. Несомненно, что часть из них находилась на ремонте или проходила сдаточные испытания, однако оставшееся число было весьма значительным.

Кроме своей численности, баржи имели перед обычными транспортными средствами ряд и других преимуществ. При скорости в 10,5 узлов они могли преодолевать расстояние между Севастополем и Констанцей за 20-24 часа, т.е. несколько быстрей, чем пароходы с их "парадным ходом" в 7-8 узлов. Штатное зенитное вооружение БДБ состояло из одной 37"мм и двух 20-мм пушек, однако, к началу 1944 г. нередко достигало 6-10 зенитных стволов различных калибров! Обладая меньшими размерами, чем транспорт баржа имела и большую устойчивость к повреждениям, которая определялась наличием 20-мм брони вокруг моторного отделения и рулевого поста.

Перечень транспортных сил противника был бы неполным без упоминания о плавсредствах Вермахта. В частности, сухопутные войска располагали 770-м саперно-десантным полком, имевшим на вооружении некоторое количество паромов Зибель, десантных катеров и штурмботов.

Силы обеспечения морских перевозок целиком находились в подчинении штаба 10-й дивизии охранения ВМС Германии. Румынская морская дивизия (командующий - контр-адмирал Хорья Мацеллариу) в состав этих сил официально не входила, однако начальником ее штаба являлся командир 10-й дивизии капитан 1 ранга Курт Вейхер; К прикрытию перевозок привлекались следующие соединения. Румынские: флотилия ЭМ ("Реджеле Фердинанд", "Реджеле Мария", "Марашти", "Марасешти") и отряд канонерских лодок ("Стихи", "Гикулеску", "Думитреску"); а также германские соединения: 3-я флотилия моторных тральщиков (17 "раумботов"), три флотилии охотников за ПЛ (1-я, состоявшая из шести кораблей типа "КТ" и трех больших вспомогательных охотников, а также двух флотилий (3-я и 23-я) малых кораблей типа "KFK", всего 30 единиц). К этому необходимо добавить некоторое количество катеров из флотилий охраны гаваней и спасения на воде. На период операции в подчинение командира 10-й дивизии перешла и 1-я флотилия торпедных катеров, имевшая в строю на тот момент 13 "шнелльботов".

С точки зрения самих немцев, этих сил было крайне недостаточно. Число кораблей охранения на один транспорт в конвое редко превышало трех, а как правило находилось в пределах 1-2. Противнику почти полностью пришлось отказаться от сопровождения конвоев, состоявших из БДБ и создания независимых групп охотников за ПЛ. Все это создавало выгодные условия для действия ВВС и ПЛ Черноморского флота и предопределило сравнительно небольшие потери от зенитной артиллерии и ПЛО противника.

Недостаточные возможности корабельных сил охранения союзники по "оси" пытались компенсировать усилением собственных ВВС, хотя последние также имели исключительно оборонительную направленность. ПВО конвоев на среднем участке маршрута ложилось на двухмоторные BfllOG из состава так называемой "береговой эскадрильи Крым" и дислоцировавшихся в районе Констанцы ночные истребители того же типа из состава NJG200. Для их усиления неоднократно использовались истребители FW190A/F из состава II/SG2, летавшие с крымских аэродромов. На расстоянии 80-100 миль от Севастополя эскорт усиливался одномоторными Bfl09G из состава II/JG52, к которым с конца апреля присоединилась переброшенная из Румынии III/JG52. Такая "многослойная" система прикрытия позволяла иметь одновременно 2-4 истребителя над конвоем в центральной части маршрута и 4-8 в районе Севастополя.

Сравнительно многочисленной была противолодочная и патрульная авиация противника. На Севастополь до конца апреля базировались две эскадрильи 125-й немецкой морской разведывательной группы (1-я имела летающие лодки BV138, а 2-я - гидросамолеты Аг196). Здесь же находились румынские 20-я (IAR-39) и 49-я (IAR-80C) разведывательные эскадрильи.

Противоположный конец конвойной трассы патрулировался 3/SAGrl25 (BV138), 101-й и 102-й румынскими эскадрильями (поплавковые Не114), которые периодически усиливались Do24 из 12-й эскадрильи морского спасательного командования. При налетах на суда противника наши летчики традиционно отмечали присутствие в составе их воздушного эскорта двух-трех противолодочных самолетов.

Организация проводки конвоев осуществлялась, как правило, следующим образом. Караван, в зависимости от скорости входивших в его состав судов, покидал Констанцу в промежутке между 20 часами вечера и 5 часами утра. За период светлого времени суда проходили средний участок и прибывали в Севастополь в течение ночи, избегая таким образом потенциально наиболее опасных дневных атак торпедных катеров и штурмовой авиации. Примерно по такому же графику проводилась проводка обратных конвоев, хотя конечно были и исключения. Самих маршрутов было три: из Констанцы в Севастополь по кратчайшему расстоянию (по нему обычно ходили тихоходные конвои с сильным охранением), южный - из Констанцы на юго-запад примерно до пересечения параллели 43.45" с.ш., далее на восток до 32-32.30° восточной долготы, а затем в Севастополь, им двигались сравнительно быстроходные караваны, и северный (из Севастополя на Сулину, использовался в основном в начале операции).

На решение о том, каким именно маршрутом двигаться, немалое влияние оказывала выявленная немецкой радиоразведкой текущая дислокация наших подлодок (последние широко использовались для сбора метеоданных в интересах ВВС). Имели место с нашей стороны и отдельные случаи радиохулиганства, например, когда командир "М-62" капитан-лейтенант Н.И. Малышев, уже после выхода в море благодарил Туапсинскую ВМБ за хорошее обеспечение, а спустя несколько дней поздравлял все подводные лодки, находящиеся на позициях с праздником 1 мая!

Корабельный эскорт сопровождал конвои на всем протяжении маршрута, за исключением румынских эсминцев, которые, как правило, проходили только половину расстояния до Севастополя, а затем присоединялись к встречному конвою или возвращались в порт.

8 апреля грохот сотен советских орудий на Перекопе и Сиваше возвестил о начале конца немецкого пребывания в Крыму. Однако, с учетом запоздания руководящих документов и отвлечения Скадовской авиагруппы на противодействие эвакуации из Одессы, первым днем морской операции на подступах к Крыму можно считать 11-е число. В тот же день в Севастополь прибыл первый караван в составе четырех БДБ, задачей которого была эвакуация военнослужащих Вермахта.

К тому моменту на сухопутном фронте, как известно, положение складывалось явно не в пользу немцев. Сильный и хорошо подготовленный удар 51-й армии с сивашского плацдарма в направлении на Джанкой (занят 11-го) увенчался полным успехом. Германские позиции на Перекопе были обойдены с фланга и оказались под угрозой окружения. Между войсками противоборствующих сторон развернулась гонка: кто выйдет к Севастополю первым. На керченском полуострове части 5-го армейского корпуса также начали отход, но, не сумев оторваться, были втянуты в тяжелые арьергардные бои. Попытки использовать порт Феодосия для эвакуации личного состава и техники натолкнулись на серьезное противодействие со стороны 11-й ШАД. В течение семи часов акватория порта подвергалась непрерывным ударам штурмовиков и истребителей, совершивших 98 и 118 вылетов соответственно. Под градом бомб и реактивных снарядов на дно отправились моторный тральщик "R 204" и лихтер "CNR 1468".

Автор не ставил своей целью упомянуть в статье все корабли и плавсредства противника, потерянные им в ходе операции. Основное внимание сосредоточено на крупных кораблях и судах, потопленных на коммуникации Констанца-Севастополь. Что касается мелких кораблей и катеров, а также плавсредств уничтоженных или затопленных в портах, то следует заметить, что информация по ним не отличается полнотой и требует специального исследования.

Несколько БДБ получили повреждения различной тяжести. На следующий день удар был повторен, хотя и в более скромных масштабах (35 с/в Ил-2, 41 истребителей). 13-го Феодосия была освобождена, а штурмовая дивизия тем временем уже "работала" по Судаку (80 и 42 с/в соответственно; потоплена БДБ "F 565"). 14 апреля был налет на Алушту (11 и 12 с/в).

Хотя полностью сорвать эвакуацию части войск противника в Севастополь морем не удалось, налеты сыграли заметную роль. Погрузка задерживалась, дорога на Симферополь с 13-го была перерезана частями 19-го танкового корпуса, прибрежное же шоссе имело низкую пропускную способность. Немцам под ударами советских войск пришлось фактически повторить маршрут Приморской армии, пройденный ею в конце октября 1941 г. Поэтому неудивительно, что уже к исходу 13-го 5-й корпус потерял около 9000 человек только пленными, а его остатки вышли к Севастополю всего с 30% артиллерии и др. тяжелого вооружения. Фактически, только артиллерия 49-го ГСК в полном составе прибыла в Севастополь. Серьезные потери понесли 73, 98-я и 111-я немецкие пехотные дивизии недосчитавшиеся соответственно 79%, 43% и 67% личного состава.

Действия истребителей и штурмовиков Скадовской авиагруппы оказались менее успешными. Фактически они ограничились поддержкой войск 2-й гвардейской армии на Перекопе 8-11 апреля. Удары по портам Ак-Мечеть и Евпатория не производились, по-видимому, из-за недостатка топлива. Все это вкупе с ошибкой командира 19-го ТК генерал-лейтенанта И.Д.Васильева, который после занятия Симферополя (13 апреля) допустил распыление сил, привело к тому, что отступавший от Перекопа 49-й ГСК немцев смог прибыть в Севастополь в почти полном составе. Разгрому подверглись лишь 10 и 19-я пехотные дивизии румын, защищавшие позиции перед сивашским плацдармом. Уже 15 апреля на северном направлении и 17-го на южном передовыми отрядами был достигнут внешний обвод Севастопольского укрепрайона. С провалом предпринятой на участках 2-й гв. и 51-й армий 18-19 апреля попытки овладеть Севастополем с ходу завершился первый этап сухопутных боев в Крыму.

На приморском фланге наступающих армий действовали и торпедные катера. В период с 9 по 13 апреля из Скадовска по направлению к м. Тарханкут и Ак-Мечети сделали 15 выходов "Г-5" 2-й Новороссийской бригады. Три раза (в ночи на 10-12-е) они вступали в бой с мелкими конвоями противника, очевидно осуществлявшими эвакуацию портов и якорных стоянок северо-западной части Крыма. По донесениям, две БДБ и сторожевой катер были потоплены, что, однако не подтвердилось впоследствии. 14 апреля боеспособные силы бригады перебазировались в бухту Караджа (р-н м. Тарханкут). Роль импровизированной плавбазы исполняла захваченная в районе Очакова БДБ (быв. немецкая "F 406"). Результаты обследования ее привели к появлению в отчете 2-й БТКА за операцию следующих строк: "Торпедирование цели (БДБ - Прим. авт.) с поражаемой длинной 26 метров с имеемым прицелом на ТКА типов КП-3 и НЛ - трудновыполнимая задача. Способов атаки никакими наставлениями не предусмотрено".

С 11 апреля действия у южного побережья Крыма развернула и 1-я БТКА, базировавшаяся на Анапу. За шесть ночей ее катера совершили 24 выхода к Феодосии, а затем Алуште и Ялте, но кроме единственной встречи с немецкими "шнелльботами" контакта с врагом не имели.

Что же тем временем происходило на морской коммуникации, ведущей в Севастополь?

Исследование статистики грузооборота на маршруте Севастополь-Констанца показывает, что массовая эвакуация началась уже 11-го числа, фактически еще до того, как разрешение на нее поступило из Ставки Гитлера. Причем изначально она имела высокий темп. По давно отработанному сигналу, в порт Севастополя начал прибывать личный состав тыловых органов, строительных организаций, вспомогательных и полицейских служб, который садился на суда и немедленно убывал на материк. Количество судов, находящихся в море на маршруте Севастополь-Констанца, быстро возросло с 12 (12 апреля) до 50 (18-е). Всего же за 10 первых дней операции в Констанцу и Сулину прибыло 19 конвоев (т.е. по два в сутки), в которых прошло 17 транспортов, 43 БДБ, 16 буксиров и 10 других судов, не считая кораблей охранения. Если учесть, что за этот же период было эвакуировано 61,5 тысяч военнослужащих, 3800 пленных и 1600 гражданских лиц, то получается, что в среднем на одном транспорте или буксире эвакуировалось 1000-1200 человек, а на одной барже 600-800. Эти квоты могли считаться для судов данных классов почти предельными!

Противодействие советской стороной впервые было оказано 12 апреля. В этот день четыре А-20 из состава 36-го АП и шесть Пе-2 из 40-го БАП безуспешно отбомбились по румынским эсминцам "Мария" и "Марасешти", встречавшим конвой из Севастополя. На следующий день счет атак открыли подводные лодки. "С-31" (капитан-лейтенант Н.П. Белокуров), выпустив веером четыре торпеды с "пистолетной" дистанции в 4,5 каб. промахнулась по транспорту "Ардял", входившему в состав первого крупного конвоя с эвакуируемыми. Авиация в эти сутки активностью не отличалась: снова шестерка Пе-2 безуспешно сбросила бомбы по шедшим в Севастополь транспортам "Касса" и "Продромос", а 13 А-20 из состава 13-го ДБАП, вылетавших из Геленджика, не смогли обнаружить конвой и отбомбились по плавсредствам, случайно обнаруженным у мыса Аю-Даг. Уже вечером этого дня командующий ВВС докладывал Октябрьскому о полном отсутствии бензина на аэродромах Скадовск и Сокологорное.

Из восьми конвоев, находившихся в море 14 апреля, был атакован лишь один. Подлодка "А-5" (капитан-лейтенант В.И. Матвеев) попыталась торпедировать направлявшуюся в Севастополь БДБ, но промахнулась. Вполне вероятно, что две смертоносные сигары, выпущенные с дистанции всего 3,5 каб., были прицелены правильно, но прошли под корпусом мелкосидящей баржи. В дальнейшем подобные ситуации будут повторяться еще не раз.

В этот же день в нападения на коммуникации противника в районе Севастополя включились торпедные катера. 2-я БТКА развернула активные действия, чему свидетельствовало количество боевых столкновений - четыре за период с 14 по 20 апреля. За пять указанных ночей было сделано 23 катеро-выхода, в боях по донесениям потоплены две БДБ (в ночи на 16 и 18-е), РСами поврежден сторожевой катер. Согласно материалам противника катера имели безрезультатные столкновения с артиллерийскими баржами 3-й флотилии, которая в ночное время обеспечивала противокатерный дозор на северных подступах к Севастопольской бухте.

Некоторых успехов в борьбе с морским противником на раннем этапе операций добилась авиация дальнего действия. В ночь на 11 и 18 апреля она нанесла удары по Констанце, на 15 и 16-е по Севастополю (233 самолето-вылета), на 17-е по Галацу. Ряд мелких судов и кораблей в т.ч. БДБ "F 564" были потоплены. Немцы и румыны не без оснований опасались дальнейших ночных ударов по Констанце, которые могли бы серьезно дезорганизовать работу единственного крупного порта. К их удивлению, этого не произошло, как не последовало и дневных налетов со стороны дислоцировавшихся на молдавских и одесских аэродромах ВВС 3-го Украинского фронта.

15 апреля, получив небольшое бензиновое вливание, "ожила" Скадовская авиагруппа. В этот день четыре группы Пе-2 совершили в общей сложности 23 самолето-вылета, последовательно атаковав направлявшуюся в Севастополь четверку буксиров. Несмотря на сильный эскорт "Аэрокобр" 43-го полка (32 с/в) прицельное бомбометание было сорвано сопровождавшими конвой "Мессершмиттами" из состава JG52. На следующий день полеты не производились из-за тумана и низкой облачности, чем немцы не преминули воспользоваться: к этому времени море бороздили уже 12 конвоев, насчитывавших 58 транспортных судов и боевых кораблей. Атаке подвергся лишь единственный транспорт "Лола", по которому с дистанции 15 каб. безуспешно выпустила четыре торпеды "Щ-215" (капитан 3 ранга М.В. Грешилов).

17 апреля небо очистилось. В ходе шести групповых вылетов (32 с/в) было атаковано два конвоя. Настоящему штурму подвергся караван, куда входили транспорта "Хельга" и "Продромос". В 11:55 по нему безуспешно выпустила торпеды ПЛ "М-111" (капитан-лейтенант М.И. Хомяков). Далее караван отразил два удара пикировщиков, два топмачтовиков и один - торпедоносцев. Хотя все налеты сопровождались воздушными боями с истребителями Люфтваффе, отсутствие потерь в них заставляет сделать предположение, что наши самолеты были не слишком настойчивы в своих попытках сблизиться с атакуемыми объектами. По донесениям советских экипажей, оба немецких судна были потоплены дважды (!!) и еще по разу повреждены, хотя на самом деле отделались в худшем случае лишь осколочными пробоинами. Интересно, как ощущали себя на ВПУ ВВС ЧФ, когда после получения очередных победных реляций следующая группа обнаруживала конвой целым и невредимым? А ведь эта ситуация повторялась каждый раз. Несколько меньше повезло другому конвою. Атакованный группой Пе-2 у Сулины румынский транспорт (буксир) "Ойтуз" получил небольшие повреждения от близких разрывов.

Невезение наших летчиков закончилось на следующий день. В 11:45 в 68 милях юго-западнее м. Херсонес был обнаружен конвой, направлявшийся к берегам Румынии. Уже спустя 5 минут с аэродрома Сокологорное на перехват вылетели восемь "Бостонов" 13-гй гв. ДБАП. Их целью был караван в составе румынских транспортов "Альба Юлия" (5708 бр.т) и "Данубиус" (1489 бр-т) в охранении эсминца "Марашти", канлодки "Гикулеску", охотника "Uj 104" и моторного тральщика "В 216", но первая атака, по данным противника была произведена из-под воды. Увидев след торпеды, приближавшейся с левого траверза, "Гикулеску" резко отвернула и произвела бомбометание по расчетному месту нахождения субмарины. На поверхности появилось масляное пятно. В 12:25-12:28 подводную цель атаковал немецкий охотник. Появившиеся пузыри воздуха немцы приняли за признак гибели лодки.

Что же произошло на самом деле в точке с координатами 44.10' С.Ш./32.20" вд. (расчетное местонахождение конвоя, основывающееся на данных нашей воздушной разведки) сказать трудно. С одной стороны налицо факт гибели ПЛ "Л-6" (капитан 3 ранга БВ. Гремяко), которая вышла на позицию №6 между Севастополем и Констанцей 11 апреля и пропала на ней так ни разу и не выйдя на связь. С другой стороны, восточная граница позиции №6 проходила по меридиану 31.45° вд. и ее от точки атаки отдаляло примерно 25 миль (от центра позиции до места атаки 55 миль). Восточное позиции №6 находилась позиция №7, которую в тот момент занимала "А-5", но она в эти сутки контакта с противником не имела. Ложные контакты с подводными лодками на войне не редкость, хотя, с другой стороны, глубины моря в месте атаки исключали возможность "победы" над корпусом затонувшего судна. Таким образом, утвердившаяся в последнее время в нашей и зарубежной исторической литературе причина гибели "Л-6" при попытке атаковать "Альба Юлия" отнюдь не бесспорна и нуждается в дальнейшем исследовании. Вероятно "Л-б" погибла вечером 16 апреля после неудачной атаки транспортов "Лола", "Касса" и "Тисса" (утром по ним безуспешно отстрелялась "Щ-215"), лодка была тяжело повреждена глубинными бомбами охотника "Uj 115", а затем уже в надводном положении добита патрульным гидросамолетом BV138.

Прошло меньше часа с момента "разборки" с субмариной, как над конвоем появились самолеты. При приближении к цели семерка топмачтовиков А-20 (еще один осуществлял фотоконтроль) разделилась:

три "Бостона" навалились на "Марашти", а четыре других, несмотря на отчаянную контратаку шедших в лобовую трех BfllO, выбрали своей целью "Юлию". В момент выхода на дистанцию сброса бомб транспорт начал маневр уклонения вправо, из-за чего все бомбы разорвались в 5-15 метрах по носу. Учитывая, что каждый топ-мачтовик нес всего по восемь ФАБ-100, их близкие разрывы не дали большого эффекта. Самоотверженность наших пилотов обошлась дорогой ценой - два А-20 были сбиты зенитной артиллерией и погибли вместе с экипажами.

Более успешным оказался удар шестерки Пе-2, атаковавшей суда около 14:30. "Пешки" последовательно пикировали с высоты 2000 до 1300 метров и сбрасывали на транспорт по три ФАБ-250 и одной ФАБ-100 каждая. В ходе этой атаки "румын" получил два прямых попадания, еще несколько бомб разорвались рядом. К несчастью, четверка Ил-4, сбросивших торпеды почти в это же время, успеха не добилась. И, все-таки, "Альба Юлия" находилась в весьма плачевном состоянии: из-за подводных пробоин она начала валиться на борт и потеряла ход. Спустя некоторое время крен достиг 30 градусов. Находившихся на борту румынских солдат обуяла паника, многие из них предпочли неустойчивой палубе холодную апрельскую воду и стали прыгать за борт - судьба парохода была бы предрешена, если бы не появившиеся по случаю неподалеку эсминцы "Р.Мария" и "Р.Фердинанд". Своими мощными водоотливными средствами им удалось уменьшить крен до 9°, тем временем были заведены пластыри. Корабли охранения, летающие лодки "Дорнье", как и суда направлявшегося в Севастополь конвоя (танкер "Оссаг", военные транспорта "КТ 25", "КТ 26") занялись спасательными работами, однако не менее 500 человек из 4000 эвакуируемых утонуло или погибло от переохлаждения.

Тем временем воздушные налеты продолжались. Не успели улететь "пешки", как с горизонтального полета (высота около 2000 м) отбомбились пять А-20 (каждый сбросил по восемь ФАБ-100) 36-го мтап, которые легли мимо целей. Еще одна атака последовала в 17:45. Четыре "Ил-4" бомбили конвой с большой высоты, сбросив четыре ФАБ-250 и 40 ФАБ-100, и снова не добились успеха. Воспользовавшись отсутствием у наших самолетов истребительного прикрытия, "стодесятые" сбили одну машину.

Наконец в 19:10 пятерка "Бостонов", с трудом отыскав цель в сгущающихся сумерках, высыпала на нее с большой высоты две ФАБ-250 и 32 ФАБ-100. Транспорт повреждений не получил, чего нельзя сказать о нашей ударной группе. "Мессершмитты" из состава нового патруля сбили один А-20 и тяжело повредили два других, которые ушли на вынужденную.

Последняя попытка добить транспорт сорвалась около 20 часов, когда корабли охранения сумели заблаговременно обнаружить и отогнать выходившую в атаку подлодку "С-31". Потопить "Альбу Юлию" так и не удалось. Утром 20-го на буксире эсминца пароход притащили в Констанцу, где он был посажен на грунт на мелком месте. Некоторым утешением для советской стороны может служить лишь тот факт, что ввести судно в строй до конца войны румынам так и не удалось. Находившийся в эскорте транспорта эсминец "Марашти" 19-го числа повредил винты о мель в районе мыса Олинька и на долгое время вышел из строя.

Столь подробный разбор налетов на "Альбу Юлию" был предпринят нами с целью демонстрации сильных и слабых сторон тактики ВВС ЧФ, которые в данном случае были вполне характерны и для других воздушных ударов. Во-первых, очевидно, что наиболее эффективными показали себя топмачтовые и пикирующие бомбардировщики. Применить их в более широких масштабах мешало отсутствие обученных экипажей и нехватка топлива. На практике, группы из 6-10 самолетов могли атаковать не более одного судна из состава конвоя. В то же время потопить большое судно 100- и даже 250-кг бомбами оказалось весьма не просто. Сосредоточение атак на одном транспорте облегчало противнику построение ордера ПВО. Выделение самолетов для подавления огня кораблей охранения уменьшало состав атакующей волны, обеспечить действия нападающих группой подавления ПВО от другой части не было никакой возможности. Руководить совместной атакой из наземного штаба было нереально, идея же назначения летающего командира-координатора всего налета в советских ВВС пока еще только носилась в воздухе, в то время как, например, в Люфтваффе она применялась с лета 1940-го!!..

Совершенно неэффективными оказались действия горизонтальных бомбардировщиков и, как ни странно, торпедоносцев. Применение "горизонтальщиков", по всей видимости, было вынужденной мерой, предпринятой вследствие нехватки торпед. Торпедоносцы, примененные в больших количествах вполне могли снискать успех, но не обеспеченные действиями истребителей (18 апреля 10 истребителей прикрывали только группу Пе-2; опять эта нехватка топлива!) легко рассеивались вражеским воздушным патрулём. 19-го, при попытке атаковать торпедами другой конвой, истребителями противника было сбито три из шести Ил-4. Больших ли успехов можно было достичь в подобных условиях?

19 апреля стал первым днем, когда в действиях на вражеских коммуникациях приняли участие штурмовики 11-й дивизии (за день до этого соединение перебазировалось на аэродром Саки). К сожалению, низкая облачность и засвежевшее море помешало им и экипажам топмачтовиков отыскать свои цели. Из-за резко ухудшившейся погоды два последующих дня вылеты ударных самолетов не производились вообще.

Здесь можно подвести краткий итог действий советской стороны на море в период первой фазы освобождения Крыма. Наиболее впечатляют они в статистическом изложении. С 11 по 20 апреля включительно в Крым прибыло 17 конвоев (66 транспортных судов), в Констанцу и Сулину - 19 конвоев (86 судов). Атакам подверглось десять конвоев (1 - ВВС и ПЛ, 3 - только ПЛ и 6 только ВВС) по которым было совершено четыре торпедные атаки ПЛ (выпущено 12 торпед) и 18 групповых вылетов авиации (109 с/в, в которых имел место контакт с противником). Не трудно посчитать, что, например, находившиеся на позиции лодки выполняли примерно одну атаку в 16,5 дней. А ведь речь идет не об Атлантике, а о довольно ограниченном районе закрытого моря, где нарезка позиций непосредственно соответствовала трассам вражеских конвоев, а сами лодки постоянно, получали разведданные от самолетов и друг друга!

Темпы использования авиации также трудно считать удовлетворительными. Сложив количество боеготовых ударных самолетов на каждый день (даже без учёта 16 и 20 апреля, когда вылеты не производились вовсе), и помножив его на три (теоретически каждый самолет мог бы делать по три вылета ежедневно) мы получим 2157 с/в. Вместо них было сделано лишь 190 с/в, из которых, как уже отмечалось, лишь 109 увенчались контактом с противником. Таким образом, из-за грубых ошибок и бездействия руководящих и тыловых органов ЧФ и НК ВМФ (прежде всего необеспечения горючим и боеприпасами), ударная мощь авиации использовалась менее, чем на одну десятую ее возможностей. Результат известен: из Крыма эвакуирована 61,5 тысяча вражеских военнослужащих ценой потери всего лишь около 500 человек (менее 1%), тяжело и легко повреждено по одному судну из 152 прошедших в составе конвоев (1,3%). Наши же потери в самолетах за первые десять дней операции составили 26 машин, в т.ч. 15 топмачтовиков и торпедоносцев, пять штурмовиков, один Пе-2, три истребителя и разведчик. Еще девять машин разбилось в результате небоевых причин, восемь пропали без вести, пять были сбиты в воздушных боях и четыре - огнем с кораблей и земли.

Общие показатели ежесуточного противодействия ЧФ эвакуации из Крыма
(первый период 11-20 апреля 1944 г.)

День

Количество конвоев в море*

Всего конвоев**

Кол-во ПЛ на позициях

Кол-во боеготовых самолетов ВВС ЧФ***

Кол-во атак ПЛ

Кол-во атак ВВС****

11.4

4/1

5(22)

2

82/8/-

-

-

12.4

4/3

7(27)

6

80/8/-

-

1(10)

13.4

5/3

8(32)

6

80/6/-

1

1(6)

14.4

5/3

8(30)

7

80/6/-

1

-

15.4

4/5

8(36)

7

80/6/-

-

4(23)

16.4

5/7

12(58)

8

80/6/-

1

-

17.4

6/8

14(65)

9

80/6/-

1

6(32)

18.4

4/9

13(66)

8

75/6/-

-

5(32)

19.4

1/8

9(48)

7

70/6/40

-

1(6)

20.4

1/5

6(32)

10

70/6/40

-

-

* В числителе указано количество конвоев направлявшихся в Севастополь, а в знаменателе - в Констанцу
** В скобках указано количество транспортников
*** Первая цифра - число торпедоносцев, горизонтальных и топмачтовых бомбардировщиков Ил-4 и А-20, вторая - пикирующих бомбардировщиков Пе-2, третья - штурмовиков Ил-2
**** В скобках указано число вылетов ударных самолетов

Основным содержанием второго периода Крымской операции (21 апреля - 4 мая) стала временная стабилизация сухопутного фронта под Севастополем и подготовка советской стороной генерального штурма города. Впрочем, эта подготовка была начата далеко не сразу. Тщательно отслеживая сокращение численности вражеской сухопутной группировки, наша разведка еще 20 апреля сделала прогноз, что спустя пять дней город будет эвакуирован полностью. К сожалению, и в данном случае желаемое было принято за действительное. По иронии судьбы именно 20-го числа Гитлер отдал приказ об удержании "крепости Севастополь" любой ценой и запрещении всякой эвакуации. Исключение было сделано только для румынских частей, которые к тому времени полностью разложились и являлись лишь обузой. Темпы эвакуации упали с 4700 до примерно 2500 человек в сутки, а в последние дни перед штурмом даже до 700 человек. В то же время в город было переброшено два маршевых батальона, до 1,5 тысячи отпускников и некоторое количество артиллерии. На довольно высоком уровне оставалось снабжение группировки продовольствием и боеприпасами. В этой ситуации очередное наскоро подготовленное советское наступление стало крупной ошибкой.

Штурм начался в 11:00 утра 23 апреля, но вместо стремительного прорыва вылился в ожесточенные бои по всему фронту. Нашим подразделениям удалось на ряде направлений овладеть двумя-тремя траншеями, но к вечеру ожесточенными контратаками пехота противника во многих местах смогла восстановить первоначальное положение. На следующий день жаркий бои развернулись близ станции Мекензиевы горы. Об их ожесточенности говорит число вражеских контратак - около 20! Наступавшие войска понесли ощутимые потери. Так 19-й тк, атаковавший на участке 51-и армии к утру 23 апреля располагал 70 танками и 28 САУ, а к 25-му лишь 44 и 16 соответственно. Тем не менее, наступление продолжилось и на третий день - практически без результатов. По прикидкам А.М.Василевского новый штурм было возможно предпринять не ранее 1 мая, однако уроки двух первых попыток показывали, что поскольку немцы решили твердо оборонять Севастополь, требуется более тщательная подготовка, в т.ч. и с точки зрения обеспечения боеприпасами и ГСМ. С учетом этого было определено: 2-я гв. армия начнет отвлекающее наступление с северо-востока 5 мая, а 51-я и Приморская армия нанесут главный удар через Сапун-гору 7 мая.

 

22 апреля 1944 г. конвой, в составе которого вышел из Севастополя румынский пароход "Ардял" (на снимке) подвергся нескольким налетам авиации Черноморского флота. Видимо от близких разрывов авиабомб силовая установка судна оказалась повреждена, так как после окончания рейса он был поставлен на ремонт и в эвакуационных перевозках больше не участвовал.

Справедливости ради стоит отметить, что отражение второго апрельского штурма обошлось дорогой ценой и для немцев. Подкрепления не могли покрыть потерь, которые по косвенным подсчетам в период с 21 апреля по 7 мая составили от 8,5 до 11,5 тысяч человек (только безвозвратные). В результате, как явствует из работы А.Хильгрубера "Эвакуация из Крыма", генерал Енеке высказал опасение, что вскоре из-за сокращения численности личного состава 17-й армии придется занять рубеж западнее Сапун-горы, который упирался бы левым флангом в Северную бухту. Поскольку в этом случае в зоне досягаемости артиллерийского огня оказались бы все аэродромы и причалы, войска оказались бы в крайне тяжелом положении. Единственным выходом могла стать скорейшая эвакуация. Попытка добиться ее стоили Енеке его поста. Новым командующим 17-й армии стал генерал Карл Альмендингер.

События на море развивались не менее энергично. Шторм, бушевавший на море с 19-го по 21-е число, сменился ясной погодой. Днем и вечером последнего из указанных дней Констанцу покинуло сразу восемь конвоев, в результате чего их общее количество в море достигло 13 (81 судно). На следующий день эти числа возросли до 14 и 97 соответственно, что стало абсолютным рекордом вплоть до начала массовой эвакуации после падения Севастополя. Накопив за нелетные дни некоторое количество горючего, ВВС ЧФ в этот день открыли счет массированным налетам. В 09:30 утра 11 Ил-2 из состава 47-го ШАП атаковали конвой, в который входили танкер "Оссаг" (2795 бр.т) и военный транспорт "КГ 26", шедшие в охранении эсминца "Фердинанд" и двух моторных тральщиков. Спустя 12 минут подошли 18 штурмовиков 8-го Гв.ШАП. Удары "горбатых" не увенчалась успехом, но доставили немцам немало неприятных мгновений. Спустя час, когда конвою оставалось до Севастополя всего 30-35 миль, последовал налет восьмерки топмачтовиков "Бостон" из состава 13-го Гв.ДБАП. Четверка Bf109G из состава II/JG52 попыталась отразить эту атаку, но, несмотря на гибель трех бомбардировщиков, нашим экипажам удалось поразить "Оссаг" одной "фугаской" (по-видимому, 250-кг) в правый борт. Судно получило тяжелые повреждения и потеряло ход. Оставив его под охраной моторного тральщика "R 206", остальные суда продолжили свой путь в Севастополь. Уже на входе в Северную бухту их внезапно атаковали штурмовики 8-й воздушной армии. Эсминец "Фердинанд" получил 30-см пробоину по ватерлинии от близкого разрыва авиабомбы и пострадал от пу-шечно-пулеметного огня. Серьезные повреждения получил также тральщик "R 207".

Внимание же авиации ЧФ тем временем было приковано к обратному конвою из транспорта "Ардял", сопровождавшегося эсминцем "Марасешти". Сначала в 11:41 он подвергся атаке ПЛ "М-62", которая выпустила две торпеды с дистанции в 16 каб без всякой надежды на успех. В 14:00 по транспорту безуспешно отбомбилась четверка "Бостонов" 36-го МТАП. Экипажи подходивших следом четверки торпедоносцев Ил-4 отказались от удара, поскольку сами подверглись атаке шести двухмоторных истребителей. Любопытно, что в своих отчетах экипажи "Илов" сообщили, что "были атакованы четырьмя Me-110 и двумя ФВ-187". Как видно, геббельсовская пропаганда продолжала довольно успешно действовать даже в это время. Не приходиться сомневаться, что за двухмоторные "фоккеры" были приняты Ме410А-3, которые только недавно начали поступать на вооружение разведывательной эскадрильи "Крым". Силуэты этих самолетов имели немало сходства с мифическими FW187.

Между тем, в 18:15 по транспорту в упор выпустила две торпеды "М-111" - снова мимо. Наконец, в 20:17 уже почти у самой Констанцы "Ардял" настигли три торпедоносца Ил-4. Несмотря на победное донесение, и их торпеды прошли мимо цели. Любопытный факт: с учетом событий 22 апреля "Ардял" в ходе Крымской операции подвергся трем атакам ПЛ ЧФ. Данный пароход явно жил в предоставленный Черноморским флотом щедрый кредит, особенно с учетом того, что 11 июня 1942 г. он уже был потоплен нашей лодкой ("А-5"), но был поднят и восстановлен. После этого рейса "Ардял" встал на ремонт энергетической установки и больше в эвакуационных перевозках не участвовал.

 

Начавшие поступать весной 1944 г. на вооружение разведэскадрильи "Крым" (AufldSt Krim) мощные Ме410А-3 были незнакомы абсолютному большинству советских летчиков, принимавших их за разрекламированный геббельсовской пропагандой так и не принятый на вооружение Люфтваффе FW187. Скоростные, неплохо вооруженные и обладавшие высокой живучестью, эти машины были смертельно опасны для экипажей Ил-4, "Бостонов" и "пешек", действовавших часто без истребительного прикрытия.

Кроме указанных ударов, во второй половине дня советская авиация дважды атаковала транспорт "Тисса" и шесть БДБ, которые пережили налеты шестерки топмачтовиков А-20 и тройки Пе-2. Кроме того, снова подвергся удару "Оссаг", который стал целью для пятерки штурмовиков. Наконец, 11 "горбатых" атаковали неидентифицированный конвой в точке 44°05' с.ш./32°23' в.д. (11 штурмовиков). К сожалению, и на этот раз все бомбы упали мимо.

В ранние часы 23 апреля Севастополь покинуло пять конвоев с эвакуируемыми. Почти все они "удостоились внимания" нашей авиации. В 08:50 штурмовики атаковали караван "Кармен" (транспорт "Гейзерих", пять буксиров и такое же число БДБ в охранении двух малых охотников), но успеха не добились. Почти в это же самое время четверка Пе-2 на выходе из Севастополя набросилась на другой конвой. Хорошо прикрытый истребителями караван сумел постоять за себя. Один из бомбардировщиков и "Аэрокобра" сопровождения погибли.

Сильный истребительный эскорт противника долгое время мешал добить буксируемый "Оссаг". В 10:53 "мессеры" сорвали атаку "Бостонов", а в 16:45 отразили удар шестерки Ил-2. Ни в одном из двух случаев добиться прямых попаданий не удалось, хотя наверняка имелись близкие разрывы. Еще одна волна А-20 в составе 14 самолетов, не сумев найти танкер, атаковала находившийся неподалеку охотник "Uj 103". Корабль получил серьезные повреждения и загорелся.

 

Поплавковый Аг196 над румынскими эсминцами. Несмотря на то, что эти самолеты в середине 40-х уже было трудно назвать скоростными, для экипажей торпедоносцев, действовавших, как правило, без истребительного сопровождения, их присутствие было весьма неприятно. И было от чего: две крыльевые 20-мм пушки и два синхронных 7,92-мм пулемета, наряду с максимальной скоростью 320 км/ч делали их довольно опасными для Ил-4, выходивших в торпедную атаку на скорости около 300 км/ч.

Не желая искушать судьбу, немцы в 17:02 (по московскому времени) затопили танкер, находившийся к тому моменту всего в 15 милях юго-западнее Севастополя.

До настоящего времени считалось, что важную роль в судьбе танкера сыграли подводные лодки "М-35" (капитан-лейтенант В.М. Прокофьев) и "А-5". На проверку все это оказалось не так, даже несмотря на то, что экипаж "Оссага" в 11:40 якобы наблюдал атаку ПЛ, завершившуюся попаданием неразорвавшейся торпеды.

0братимся к фактам. Утренняя воздушная разведка обнаружила судно в 35 милях юго-западнее Херсонесского маяка - фактически там же, где оно было повреждено (44°16' с.ш./32°55' в.д.). Атака же "М-35" состоялась в 08:49 в точке 44°23' с.ш./32°00' в.д., т.е. примерно в 40 милях от места нахождения танкера. Наблюдая цель с дистанции 6 каб, Прокофьев классифицировал ее как транспорт водоизмещением в 1000 тонн, который, что немаловажно, шел своим ходом. Гораздо логичнее было бы предположить, что целью лодки стал один из буксиров конвоя "Кармен", который как раз в это время подвергался атаке штурмовиков (по данным авиации - точка с координатами 44°30' с.ш./31°54' в.д.). Именно факт налета объясняет и необнаружение торпед подводной лодки немцами и ее мнимое преследование, в ходе которого якобы было сброшено 12 глубинных бомб. Цель, атакованная в 10:58 "А-5" (точка 44°01' с.ш./32°09' в.д.) до сих пор не идентифицирована, но "Оссаг" ей быть никак не мог. К значительным расхождениям во времени и месте атаки добавляются наблюдения Матвеева, классифицировавшего объект атаки как канонерскую лодку в охранении сторожевых катеров.

Нечем было похвастаться и катерникам. В период с 20 по 27 апреля их действия сильно осложнялись погодными условиями. Из-за 3-4 бального волнения катерам 2-й бригады пришлось даже временно перебазироваться из бухты Караджа в Ак-Мечеть. Часть "Г-5" получила штормовые повреждения. В результате за указанный период бригада совершила 20 катеро-выходов и имела лишь одно боевое соприкосновение с противником - в ночь на 25 апреля. Хотя очередной бой с баржами 3-й флотилии и завершился донесением об уничтожении двух БДБ, на практике оно не имело реальной основы.

1-ю бригаду, катера которой 19 апреля перебазировались в Ялту, одолевали про блемы иного плана. 22 апреля командир соединения капитан 3 ранга Г.Д.Дьяченко донес, что слив все горючее удалось заправить лишь шесть катеров, в то время, как семь других стоят на приколе. К 27-му числу тыловые органы ЧФ "вывели из строя" указанным способом еще три "Г-5". В результате катера совершили с 19 по 27 апреля лишь 17 выходов, провели один бой (в ночь на 26-е) и потопили одну БДБ (также не подтверждается).

Несмотря на то, что операция длилась уже третью неделю, проблема с топливом все еще оставалась нерешенной. Хотя интенсивность боевых вылетов была весьма далекой от желаемой, самолеты потребляли горючее гораздо быстрей, чем его удавалось завозить. Как правило после каждых двух-трех летных дней активность авиации неизбежно падала. 24 апреля ВВС ЧФ смогли атаковать лишь три конвоя. Наиболее ожесточенные удары пришлись на долю прорывавшегося из Севастополя каравана, куда входил теплоход "Тотила", транспорты "КТ 25", "КТ 26", поврежденный эсминец "Р.Фердинанд" и несколько мелких кораблей эскорта.За период с 09:05 до 17:15 суда отразили пять воздушных налетов, в которых приняло участи шесть Ил-4 из состава 5-го ГМТАБ, 15 "Бостонов" 36-го МТАП и Пе-2 40-го БАП.

Несмотря на донесения, в которых два транспорта и эсминец были потоплены, конвой без потерь прибыл в Констанцу, в то время как 5-й гвардейский МТАП не досчитался трех Ил-4. Бомбовой удар по "Тотиле" стал последней операцией для пилотов 36-го МТАП на данном ТВД, поскольку на следующий день эта часть начала перебазирование на другой театр. Вынужденный действовать методами 1941 г. (бомбить с горизонтального полета), полк при его правильном использовании мог бы нанести противнику ощутимые потери, что и подтвердилось его дальнейшими действиями уже в составе Северного флота.

Чуть успешнее завершился другой налет, совершенный в 10:45 12 топмачтовиками А-20 из состава 13-го ГДБАП на пароходы "Будапешт" и "Данубиус". Ценой потери двух самолетов нашим экипажам удалось повредить последнее судно близким разрывом ФАБ-250.

Наконец, в вечерних сумерках четыре Ил-4 сбросили торпеды по неизвестному транспорту у румынского побережья, однако подтверждение их успеха (заявленного по возвращении) со стороны противника отсутствует.

Неравноценность боевой эффективности различных родов ВВС в очередной раз подтвердилась на следующий день. Всего дюжина штурмовиков Ил-2 из состава 47-го ШАП, атаковавших двумя группами по шесть машин (ведущие - майор Черных и старший лейтенант Борисов) понадобилось, чтобы отправить на дно лихтер "Лео" (409 бр.т). Удар был нанесен комбинированным способом: восемь экипажей атаковали в пологом пикировании с высоты 1200 м с выходом в горизонтальный полет на 100 м, а четыре - топмачтовым методом с высоты 30 м. За этот успех было заплачено только одним сбитым "горбатым" и двумя поврежденными, которые пилоты посадили на брюхо. Из находившихся на борту лихтера 1050 человек противнику удалось спасти не более 750. Большинство погибших относилось к так называемым солдатам "ост-батальонов", которых по приблизительным подсчетам к началу боев в Крыму насчитывалось до 30 тысяч! В то же время, группа из 13топмачтовиков 13-го гв. ДБАП не смогла, к сожалению, найти шедший в Севастополь конвой, куда входили транспорта "Хельга" и "Дуростор".

 

Подобные, с позволения сказать, "лайбы", носившие гордое название многоцелевых кораблей (тип KFK), входили в состав 3-й и 23-й флотилиию Благодаря довольно мощному вооружению, состоявшему из 37- и 20мм автоматических пушек, они могли с успехом отбивать атаки советской авиации и торпедных катеров.

Атаки на этот караван были предприняты и на следующий день, когда до пункта назначения оставалось уже не более 40-35 миль. В 10:20 две группы Ил-2 в количестве 13 машин из состава 8-го ГШАП (ведущие старший лейтенант Пысин и лейтенант Гургенидзе) яростно атаковали суда. Примерно в 15:00 на эти же цели обрушились еще две шестерки штурмовиков из состава 47-го ШАП (ведущие младшие лейтенанты Глухарев и Попов). Несмотря на то, что авиаторы не сумели потопить ни одного судна, им удалось тяжело повредить тральщик "R 37" и румынскую БДБ "РТА406", которая потеряла ход.

Кроме того, в 23:13 в центральной части коммуникации Севастополь-Констанца ПЛ "Л-4" (капитан 3 ранга Е.П.Поляков) выпустила шесть торпед по неопознанной цели (одиночный транспорт в охранении катера, возможно им был шедший из Севастополя буксир "Радецкий"), но промахнулась.

27 апреля в 06:51 утра шесть Ил-2 из состава 8-го ГШАП атаковали все еще находившиеся в море поврежденные вражеские корабли, но успеха не добились. Дальнейшие действия сорвал туман и низкая облачность, предопределившие бездействие авиации в два последующих дня. Но, как говорится, нет худа без добра. Ухудшение видимости сыграло на руку нашим катерникам. Вечером 27 апреля вышедшие из Ялты ТКА №343, 344 и 332 сумели незаметно просочиться сквозь патрульную линию и выйти на трассу конвоев южнее мыса Херсонес. Как раз в этот момент благодаря счастливому стечению обстоятельств МБР-2 из состава отдельной 18-й эскадрильи сбросил серию осветительных бомб на выходивший в море караван в составе пароходов "Дуростор", "Хельга", транспорта "КТ 18", канонерку "Гикулеску", охотников "Uj 104", "Uj 115" и двух моторных тральщиков. Крупные размеры и очертания "Uj 104", относившегося к проекту военных транспортов типа "КТ", сыграли с немецкими моряками злую шутку - приняв его в тумане за большой пароход наши катера в 21:18-21:20 последовательно выпустили по охотнику торпеды. По всей видимости успехом увенчался первый пуск, произведенный ТКА №344 (командир - старший лейтенант Петров). Катер №332, выходивший в атаку последним, отстал от товарищей и был потоплен противником. Потеряв в результате взрыва торпеды носовую часть "Uj 104", тем не менее, остался на плаву и был отбуксирован в одну из бухт близ м. Херсонес. Еще один бой с участием "русских москитов" состоялся спустя шесть часов близ входа в Камышевую бухту. На этот раз в нем приняли участие о советской стороны торпедный и артиллерийский катер 2-й БТКА, со стороны врага - группа немецких и румынских БДБ. Обменявшись безрезультатным огнем, противники покинули поле боя.

Установившаяся на море тихая и туманная погода благоприятствовала эвакуационным перевозкам. 28 апреля в море находилось уже шесть конвоев в составе 44 судов по сравнению с 2 и 11 соответственно в предыдущие сутки. Единственной силой, которая могла дать отпор противнику кроме торпедных катеров были подводные лодки. После "массовых торпедных стрельб" 22-23 апреля, когда свой боекомплект израсходовали сразу четыре малые ПЛ, количество находящихся в; море субмарин заметно сократилось, К концу месяца в море находилось лишь три большие и средние лодки - "Л-4", "Щ-201" (капитан-лейтенант П.И.Парамошкин) и "Щ-202" (капитан-лейтенант М.В.Леонов), занимавшие позиции №6 и №9 (чуть севернее и южнее трассы конвоев в центральной части коммуникации). Остальными были 2-3 лодки типа "М", совершившие уже по несколько боевых выходов. Естественно, такое количество субмарин не могло считаться слишком большим. Встречи лодок с конвоями стали происходить еще реже, чем раньше, но это было единственное, что мы могли противопоставить врагу в сложных метеоусловиях. Очередная атака состоялась 28 апреля, когда "Щ-202" с дистанции 11,5 каб неудачно атаковала транспорт "Лола" (вторая атака лодки по данному судну за время операции).

Туман над морем продолжал держаться и 30 апреля, но все же наше командование решилось на использование штурмовиков. Два утренних вылета завершились лишь случайной атакой БДБ. Около 17:30 одновременной атаке штурмовиков подверглись сразу два конвоя: транспорт "Касса" стал объектом удара дюжины Ил-2 из состава 8-го ГШАП, а караван, состоявший из паромов Зибеля и штурмботов 770-го саперно-де-сантного полка Вермахта, атаковало такое же количество самолетов из состава 47-го ШАП. Точной информации о потерях столь мелких судов нет, а по нашим донесениям на дно направились буксир, БДБ и катер. Следующая волна атакующих насчитывавшая соответственно шесть и семь "Илов"- из состава 8-го ГШАП и 47-го ШАП вновь не смогла отыскать целей из-за начавшегося дождя.

Погодные условия потворствовали противнику еще два драгоценных дня. Утром 3 мая начало распогоживаться, и первые же воздушные разведчики донесли о крупном вражеском конвое в центре Черного моря. Первое донесение было передано с ошибкой, в результате чего 11 Пе-2 40-го БАЛ не смогли обнаружить цель. Последующие волны после получения уточнения были перенаправлены с земли и обнаружили противника. Удар пришелся по конвою "Рихтер" (лихтер "Вар", три буксира и пять БДБ в охранении четырех охотников KFK). В течение нескольких часов по ним "отработали" пять высотных торпедоносцев, сбросивших по курсу кораблей циркулирующие торпеды, затем подошли девять топмачтовиков из состава 13 ПаДБАП, но плотный зенитный огонь оказался весьма серьезной преградой и самолет ведущего группы майора И.Ильина был сбит. Тем не менее, экипажам "Бостонов" удалось потопить охотник "<Jj 2304" ("KFK 84"). Последними наносили удар десять Пе-2 из состава 40-го БАЛ. Им также сопутствовал успех: в результате прямого попадания бомбы на дно отправился буксир "Юнак" (444 бр.т). В то же время более крупный "Вар", который наша авиаразведка классифицировала как транспорт в 5000 бр.т (реально 1000 бр.т) уцелел. В 23:33 лихтер подвергся торпедной атаке "М-62", но торпеды, установленные с углублением в 2 метра, по всей вероятности прошли под целью.

Кроме "Рихтера" нападению также подвергся конвой из семи БДБ, шедших в Севастополь. Его атаковали девять топмачтовиков и 18 Ил-2, однако, несмотря на донесения об уничтожении транспорта в 2500 бр.т и двух БДБ, ни одна из барж потоплена не была. Близ мыса Херсонес караван встретили торпедные катера 1-й бригады. После двух неудачных атак их отогнали "шнелльботы". В ходе преследования ТКА №323 получил средние, а ТКА № 126 и №301 - легкие повреждения.

С утра 4 мая советские самолеты возобновили охоту на суда противника. Удару вновь подвергся конвой "Рихтер", обнаруженный на рассвете всегов 15-20 милях от Севастополя. С часовым интервалом его атаковали 16 штурмовиков из состава 47-го ШАП и 18 Ил-2 из состава в-го ГШАП, которых прикрывали в сумме 23 истребителя. Немцы учли уроки предыдущего дня и прикрыли уцелевшие суда истребительной эскадрильей. В воздухе разгорелся жаркий воздушный бой, в ходе которого наши потеряли три "горбатых" и один Як-9. Ни одно из судов повреждений не получило. Не исключено, что один из советских самолетов пополнил счет обер-лейтенанта Эриха Хартмана. Его 9-я эскадрилья, входившая в состав 111/JG52, была переброшена в Севастополь в первых числах мая, а уже 3-го числа он записал на свой счет 208-ю воздушную победу, а на следующий день - 209-ю.

Больший успех сопутствовал штурмовикам 8-й воздушной армии, тяжело повредившим около 12 часов выходивший из Казачьей бухты буксир "Эрцгерцог Карл" (378 бр.т), который буксировал в Констанцу изуродованный остов "Uj 104". Кораблям пришлось вернуться назад, что предопределило их дальнейшую судьбу. Буксир, вставший на ремонт в Севастополе, пришлось взорвать 7-го, а остов охотника, получившего новые повреждения от артогня и ударов авиации, - 10-го.

По видимому, именно ожесточенное противодействие, оказанное воздушным эскортом конвоя "Рихтер", а также нехватка горючего на аэродроме Саки стали причиной отказа от дальнейших ударов и по нему и по обнаруженным в 13:45 в центральной части линии коммуникации транспортам "Тисса" и "КТ 25". Топмачтовики и торпедоносцы не высылались очевидно по причине того, что время их возможного удара пришлось бы уже на вечерние сумерки. Положение могло быть иным, если бы флотская авиация вслед за армейской перелетела бы с аэродромов Северной Таврии в Крым, что значительно сократило бы полетное время. Однако договоренности с армейцами добиться не удалось, в основном потому, что отсутствовала достаточно крупная фигура, которая могла бы на месте "пробить" решение вопроса. Даже авторитета командующего флота, который "еще вчера" был подчиненным командующего фронта - отдельной армии, здесь было явно недостаточно... Впрочем, указанный караван все же встретил противодействие. В 20:07 его атаковала "М-111", а около 03:00 утра следующих суток, когда суда уже подходили к Севастополю - четверка торпедных катеров 1-й бригады. И все же немцам удалось без потерь достичь пункта назначения.

Авиация и корабли были не единственными силами, наносившими урон судоходству противнику. С конца апреля к ним добавилась армейская артиллерия, осуществлявшая круглосуточный обстрел Севастополя, в т.ч. и акватории Северной бухты. Так, 29 апреля советским артиллеристам удалось то, что не смогли сделать летчики и моряки: посадить на грунт транспорт "Лола" (1193 бр.т). К сожалению, позже противник смог устранить повреждения и отправить судно а Констанцу.

Действия торпедных катеров в конце апреля - начале мая не отличались особой эффективностью. Во многом причиной этому было сильное волнение, вовсе исключившее выходы в период с 30-го по 2-е. Более активной была 1-я бригада, преодолевшая, наконец-то, топливный кризис. Ее "Г-5" совершили 26 выходов (с 27 апреля по 4 мая; в 10 случаях пришлось возвращаться из-за погодных условий). Лишь в две последние ночи указанного периода "москитам" удавалось прорываться к конвоям и производить атаки. 2-я бригада была не сталь активна. Невозможность эффективно ремонтировать катера в их передовой базе сократила наличный состав до 2-3 единиц. Им удалось совершить 14 выходов (в трех пришлось возвращаться) и провести один бой с дозорными БДБ в ночь на 4 мая.

Впору подвести итоги второго периода боев. Противник провел в обоих направлениях 39 конвоев (21 в Севастополь, а еще 18 в Констанцу и Сулину), в которых прошло 34 транспорта, 118 БДБ, 26 буксиров, три лихтера и 49 транспортных плавединиц прочих типов. С 21 апреля по 2 мая включительно морем и воздухом из Крыма было вывезено примерно 30,5 тысяч военнослужащих (из них около 20 тысяч румын), 9758 гражданских лиц и 460 военнопленных (по двум последним категориям цифры по 8 мая включительно).

Воздействию подверглось 16 конвоев. Восемь из них атаковала авиация, три - подводные лодки, столько же подверглись нападениям подводников и летчиков, один атаковали только торпедные катера и еще одному каравану пришлось отбиваться от катерников и авиаторов. Первенство по результатам и активности прочно удерживали ВВС ЧФ. Они совершили 36 групповых вылетов, окончившихся контактом с противником, в которых приняли участие 365 ударных самолетов (в еще 109 с/в найти противника не удалось). Подсчитав по уже известной формуле потенциальное количество боевых вылетов можно сказать, что авиация использовалась примерно на 17% своих возможностей, т.е. с несколько большим напряжением, чем в предыдущий период. Потери ВВС с 21 апреля по 5 мая включительно составили 33 боевых самолета, в т.ч. десять Ил-4 и "Бостонов", пять Пе-2, девять Ил-2 и восемь истребителей. Среди причин потерь на первом месте стояли воздушные бои (девять машин) и неизвестные причины (в большинстве своем внезапные атаки "мессеров" и "фоккеров", а также те же воздушные бои), от которых было потеряно еще столько же самолетов. Восемь самолетов погибло от небоевых причин и шесть - от огня зенитной артиллерии.

Подводные лодки совершили восемь торпедных атак (израсходовано 22 торпеды), хотя провели на позициях в общей сложности 80 суток. Потерь среди субмарин к счастью не было, лишь "М-111" после атаки 22 апреля получила легкие повреждения, не отразившиеся на ее боеспособности.

Из всего числа транспортных судов, прошедших в Севастополь и обратно, были потоплен танкер, лихтер и два буксира, два или три транспорта (включая потопленный, но поднятый "Лола") и одна БДБ имели повреждения. Кроме того, некоторые потери противник понес в эскортных кораблях. Один охотник затонул, эсминец, два тральщика и два охотника получили повреждения различной тяжести. И все же ущерб не превышал трех-четырех процентов от оборота. Потери эвакуируемых в море составили около 350 человек (на "Лео" и "Эрцгерцог Карл"), т.е. чуть более одного процента. Безусловно, некоторое увеличение числа потопленных и поврежденных кораблей противника было налицо, но все же оно оказалось не настолько большим, чтобы заставить врага сократить масштабы перевозок или отказаться от использования тихоходных торговых судов и буксиров.

Окончание следует

"История авиации" №4/2000

 О разделе

Севастополь от древнейших времен до наших дней. Исторические факты известные и нет, личности и события - всё, что осталось в памяти благодарных потомков.

 Наш опрос
Как вы оцениваете изменения в благоустройстве и градостроительсве Севастополя за последние 5 лет?





Отдано 27 голосов
 Этот день в истории Севастополя...
10 июля
  • Кучук-Кайнарджийский мирный договор. Заключение Россией и Турцией Кучук-Кайнарджийского мирного договора.

  • Реклама у нас
    Информация о проекте
    © 1997-2020, Sevastopol.ws. Любая перепечатка без ссылки на сайт и коммерческое
    использование материалов сайта без разрешения авторов запрещены.
    Дизайн: MadWasp
    Кодинг: Basil
    Executed in 0.074 sec, 49 queries